class="p1">– Погодите…
Макензи сурово сдвинул брови:
– Готов признать, эти существа могут – подчеркиваю слово «могут» – обладать кое-какими достоинствами. Но что толку от добычи, которую нельзя изловить? Если вам все же удастся найти способ поимки этих сказочных существ, мы попробуем договориться. Ну а пока я не готов покупать кота в мешке.
– Я найду способ! – пылко пообещал Гэллегер. – Но не смогу этого сделать, сидя в тюрьме.
– Ах, мистер Гэллегер! Вы начинаете меня раздражать. Заманили сюда, уверив, что решили проблему моей фирмы. А теперь выясняется, что это вовсе не так. Думайте о тюрьме. Пусть адреналин простимулирует вам мозги, авось вы изобретете способ ловли этих ваших зверей. Получится – звоните. А я пока не буду давать поспешных обещаний.
Мердок Макензи ухмыльнулся и вышел, тихо притворив за собой дверь.
– Люди способны постичь природу вещей, – произнес Джо тоном сугубой убежденности.
В этот момент ситуация еще больше усложнилась: на экране видеофона появилось лицо седоволосого мужчины, заявившего, что один из чеков Гэллегера отклонен. «Триста пятьдесят кредитов, – сказал седоволосый. – И как это прикажете понимать?»
Гэллегер оторопело вчитался в возникшую на экране идентификационную карту.
– «Объединенные культуры»? А что это?
Седоволосый вкрадчиво ответил:
– Биологические, медицинские и лабораторные товары, мистер Гэллегер.
– И что я у вас заказывал?
– Мы получили заявку на шестьсот фунтов «Витаплазма» высшего качества. И срочно отправили их вам – даже часа не прошло.
– А зачем…
Седоволосый кое-что объяснил. Гэллегер дал несколько лживых обещаний и отвернулся от потемневшего экрана. Он обвел лабораторию диким взглядом.
– Шестьсот фунтов искусственной протоплазмы, – бормотал он. – Заказано Гэллегером-Штрих. Он явно переоценил мое финансовое благосостояние.
– Заказ доставили, – сообщил Джо. – Ты подписал накладную. Это было в ту ночь, когда исчезли Джонас Гардинг и Дедуля.
– Но на кой черт мне понадобилась протоплазма? Она применяется в пластической хирургии и протезировании. Фальшивые конечности и тому подобное. Этот «Витаплазм» – искусственно выращенная клеточная ткань. Я что, пустил его на изготовление каких-то животных? Вроде биология такого не позволяет. Как я мог вылепить из «Витаплазма» крошечную бурую зверушку-невидимку? Что там с мозгом, с нервной системой? Джо, шестьсот фунтов протоплазмы – это же целая гора. Куда они подевались?
Джо не ответил.
Через пару часов Гэллегер исполнился энтузиазма.
– Идея в том, – объяснил он роботу, – чтобы разобраться по максимуму с этими тварями, узнать о них все, что только можно. Надеюсь, тогда я получу ответ, откуда они взялись. А это, в свою очередь, позволит выяснить, куда подевались Дедуля и Гардинг. Потом…
– Почему бы просто не посидеть и не поразмыслить?
– Вот в чем разница между нами. У тебя отсутствует инстинкт самосохранения. Ты можешь сидеть и размышлять, не замечая, как в ступнях зарождается цепная реакция и ползет вверх. А я слишком молод, чтобы умереть. Я не могу выбросить из головы мысли о Редингской тюрьме. И мне необходимо выпить. Если бы я захмелел, мой подсознательный демон запросто решил бы проблему за меня. Глянь-ка, нет ли поблизости мелкого коричневого животного?
– Нет, – ответил Джо.
– Ну тогда, может, успею хлебнуть. – Гэллегер сорвался с места, но отчаянная попытка закончилась полным провалом. – Откуда у него такое фантастическое проворство?
– Это ускоренный метаболизм. Животное, должно быть, обоняет алкоголь. Или у него есть еще какие-нибудь органы чувств. Даже мне трудно его варишировать.
– А если подмешать керосина к виски? Может, такой коктейль мелкому бухарику не придется по вкусу? Впрочем, мне тоже не придется. Ладно, вернемся к нашему упрямцу.
Все новыми химреактивами Гэллегер поливал синеглазый генератор, но так и не достиг ни малейшего результата.
– Люди способны постичь природу вещей, – повторил Джо.
– Заткнись! Я вот что думаю: может, нанести толстое гальваническое покрытие? Оно, конечно же, обездвижит эту тварь. Но ведь она и так не шевелится. Интересно, как она ест?
– Логика подсказывает, что осмотически.
– Очень может быть. И что же она осмотически впитывает?
Джо раздраженно застрекотал:
– Есть десятки подходов к твоей проблеме. Инструментализм, детерминизм, путь от апостериори к априори… Для меня совершенно очевидно, что ты решил задачу, поставленную перед тобой фирмой «Надпочечники инкорпорейтед».
– Думаешь, решил?
– Не сомневаюсь.
– И как же?
– Да очень просто. Люди способны постичь природу вещей.
– Хватит повторять этот допотопный трюизм, попробуй в кои-то веки принести пользу. И вообще, ты не прав. Постигать природу вещей людям помогает эксперимент в сочетании со здравым смыслом.
– Чепуха! – не согласился Джо. – Философская некомпетентность. Если не сможешь доказать свою правоту посредством логики, ты проиграешь спор. Тот, кто полагается на эксперимент, даже презрения недостоин.
– Ну почему я тут сижу и дискутирую с роботом на философские темы? – проговорил Гэллегер, ни к кому не обращаясь. – Хочешь, я докажу, что твоему мышлению придет конец, когда твой радиоатомный мозг рассыплется по полу?
– Что ж, убей меня, – предложил Джо. – Это будет великая потеря – и для тебя, и для мира. Планета Земля осиротеет. Но насилием меня не испугаешь, ведь я лишен инстинкта самосохранения.
– Вот что, дружище, – попробовал Гэллегер сменить подход, – если тебе известен ответ, почему бы не поделиться со мной? Продемонстрируй эту твою чудесную логику. Убеди меня, не полагаясь на эксперимент. Обойдись одним здравым смыслом.
– Да с чего бы мне тебя убеждать? Сам я убежден, мне этого достаточно. Я такой прекрасный, такой совершенный. Восхищаться самим собой – вот высший смысл моего существования.
– Нарцисс, – прорычал Гэллегер. – Помесь нарцисса с ницшевским сверхчеловеком.
– Люди способны постичь природу вещей…
Вскоре прозрачный робот получил повестку в суд. Это пришла в движение юридическая машина – невероятной сложности устройство с логикой, вывихнутой даже покруче, чем у Джо. Самого Гэллегера она решила пока не трогать – видимо, в силу некой странной интерпретации некоего закона. Но государство блюло железный принцип: сумма частей должна быть равна целому. Робота сочли одной из частей, которые в сумме приравнивались к Гэллегеру. Вот так Джо оказался в зале суда, где внимал полемике с холодным презрением.
Рядом с ним сидел Гэллегер в плотном окружении Мердока Макензи и толпы адвокатов.
Это было предварительное слушание. Гэллегер почти не реагировал на речи, он все ломал голову, как вытянуть необходимую информацию из упрямого робота. Он пытался читать труды философов, чтобы сразиться с Джо его же оружием, но заработал лишь головную боль и почти невыносимую тоску по спиртному. Даже за стенами своей лаборатории он оставался Танталом. Невидимый коричневый зверек следовал за ним по пятам и неизменно похищал алкогольсодержащие напитки.
Вот взвился на ноги один из адвокатов Макензи:
– Я возражаю!
Последовала короткая пикировка на тему, кем считать робота Джо, свидетелем или
